Выбор

[tiringolwe]

Фэндом: «Наруто»
Авторские права – если бы «Наруто» был моим, я бы фанфики не писал.
Рейтинг – G.
написано для товарища по форумной игре в 2006 году

- Вдох… Выдох… Вдох…
Темари старательно дышит, стараясь попадать в ритм, заданный отцом. 

Вдох, выдох, вдох, рука на вдохе вверх, поворот запястья… ладонь вверх… вниз. Руки уже двигались сами, почти без участия разума – привычные упражнения, проделанные сотни, тысячи раз. Теперь следовало добавить и движения ног – выпад вперед – стойка «лучник», теперь обратно… Выдох.
- Стоп. Еще раз, медленно.
Вдох – рука вверх, поворот запястья, шаг вперед… 
- Стоп. Темари, сначала шаг, потом жест. Еще раз.
Выдох.
Повторила, сбилась. Еще повторила. Еще… 
Выдох.
- Все, отдохни. Ты умничка, доча. 
Темари остановилась, опустила руки – гудят, будто в них не кровь и кости, а кипяток булькает. И ноги болят. И горло как ободранное. Дышать, оказывается, тяжело – воздух шершавый и сухой. 
Воин возле девочки продолжил – рука вверх, поворот кисти – легкое движение, изящное, как элемент танца. Шаг вперед, назад, поворот корпуса одновременно с поворотом руки, снова движение запястьем. Будь в руке веер, он бы сейчас раскрылся. Надо решать, наконец, думал воин, поглядывая на тяжело дышащую дочь. «Надо решать. Все же ей необязательно становиться воином. И так довольно воинов в нашей семье. К тому же если она не будет синоби, ее не коснутся наши беды – выйдет замуж, уедет, детишки опять же. А на руку тяжеловата, ничего не поделаешь. Акаико жаловалась – не выучивает сочетания цветов, плохо танцует, плохо сдерживает эмоции. Свой веер в руки я ей, опять же, не дал бы. Оружие ей нужно какое-то иное, понять бы какое. А нужно понимать?» - воин глубже ушел в свои мысли, а думалось ему легче с оружием в руках – как и многим воинам той же школы.
Веер удобно лег на ладонь. Теплый металл девяти заточенных пластин с общей точкой соединения. Рукояти нет – держи как хочешь, или брось. Но этой руке лезвия вполне послушны – легкое движение пальцев проворачивает тессен в обратный хват, располагая веер вдоль предплечья. Блок, поворот, выпад, поворот кисти раскрывает веер – увеличение режущей кромки, движение руки завершается в конце дуги, теперь возвратное движение, складывающее веер. Дочь смотрит – пусть смотрит, это и есть ее комплекс: шаг вперед, раскрыть веер – режущая кромка должна прийтись как раз под горло противнику – уйти назад, закрыть веер. Еще не отдохнула, смотри-ка. Да, действительно, тяжела в кости. Но если ей синоби не быть, тогда надо отдать ее на воспитание сейчас. Пока она мала, пока она официально не включена в число учеников. Сейчас. 
Воину не слишком понравилась мысль, к которой он пришел. Печально. Но если искусства и тонкости матери девочке не досталось, то лучше уж не мучить ее будущими поражениями. Нет способностей к игре, к танцу, к изящным действиям, которых обычно ждут от куноичи – не годится к работе собирателя данных, наблюдателя, телохранителя. Нет способностей к работе с нитями чакры – этот талант целиком перешел к ее брату. Что же остается? «Может, пусть просто будет счастлива?» - думает отец. - «Пусть хоть одна из нас не будет сражаться в нашей бесконечной войне». 
Темари счастлива сейчас. Отец все время занят, все время кому-то нужен – раз он кадзекаге, то конечно. Или его дома нет, или занят с другими воинами, или его нельзя беспокоить. Ну, в крайнем случае с мелким возится. Но сегодня ее день. Он так и сказал: «Твой день». Только упражнение тяжелое. Он сам говорит, что тяжелое и надо постараться. Ничего, думает девочка, вот отдохну сейчас, да как сделаю все правильно. «Вот если бы с веером, как у отца», - думает Темари. – «С веером было бы легче. Когда его только представляешь – рука не знает, куда поворачиваться. И как это у отца получается всегда одинаково – и с веером, и без веера? Повторяю, повторяю, и все равно путаюсь. Но все равно здорово!»
Отец смотрит на веселое лицо дочери. Уже отдохнула. Хорошо. «Чему она радуется? Похвале? Или просто тому, что мы тут уже с самого утра вместе? Надо будет сделать перерыв. Сменить место тренировки, заодно пробежаться – проверю ее скорость и выносливость. И поесть. Но сначала повторим вместе еще раз».
- Темари, отдохнула? Прими основную стойку, начнем с самого начала. 
Вдох – выдох – вдох
Вместе легче повторять, особенно когда видишь веер. Пусть даже не в своей руке. Теперь шаг и взмах руки встали на свои места в очереди движений – да, так легче. Но как это он так руку поворачивает? У меня пальцы как деревянные, а там надо и пальцами что-то сделать – веер ведь раскрывается. Вот если бы и мне, повторяет про себя Темари вместо привычного счета:
«Вот» - стойка;
«Если» - шаг, изменение положения корпуса
«Бы» - жест
«и мне» - а тут нужно то самое движение кисти руки и пальцев, и тут-то вся закавыка… И снова руки начинают болеть и наполняться кипящей тяжестью.
И снова то же самое, другой рукой.
Кадзекаге выполняет движения медленно, чтобы успевала дочь, автоматически отмечает ее ошибки – сбой в темпе, недостаточно высоко поднимается рука – это поправимо. Непоправимо то, что она не может повторить раскрытие веера без веера в руках. Либо это вообще не ее оружие, либо это вообще не ее дело. За один раз не поймешь. Осознать чужую способность или неспособность к чему-то гораздо сложнее, чем осознать чужой взгляд. Не будем торопиться. Погоди-ка, думает кадзекаге, чужой взгляд? 
- Темари, камень!
Темари падает на землю где стоит, сжимается в комок, закрывает голову руками – условная команда выполнена. Отец быстро уходит в сторону, обеспечивая себе пространство для маневра. Здесь, на границе пустыни и скал, укрытий достаточно. Противник может оказаться где угодно. Нет, не совсем так. Где окажется сейчас противник, от противника уже не зависит – он ведь пришел к кадзекаге? 
Местность вокруг отца и дочери словно взрывается. Но осколки не летят, только у Темари закладывает уши – «тысяча источников ветра» проста и изящна, все эти маленькие торнадо, заполнившие все уголки; возникшие везде, где мог бы поместиться человек; отнимающие у противника и место, и воздух. 
Пятеро. Их пятеро. Камень. Ах да. Тот перехваченный контракт по охране инкассаторов. Кадзекаге улыбается. Забавная получилась история с переодеванием. А теперь вот и гости с претензиями. Правда, всего пятеро, и где-то тут должна быть группа поддержки. Но я не стану ждать, пока вы нападете, и не надейтесь. Ах вот как, кучиосе? Извини, не выйдет…
- Темари, не смотри.

…не вышло. Отсеченная рука с не успевшим развернуться свитком отлетела в сторону. Не следует слишком рассчитывать на кучиосе, руки-ноги гораздо надежнее. 
Темари смотрит, как сражается отец. Он самый сильный синоби деревни Скрытого Песка. Он их всех сейчас победит. Тело, попавшее в ритм тренировки, пытается повторить движения. Нельзя. Надо лежать, защищать руками голову, а коленями – живот, и не смотреть. Но отвести взгляд невозможно.
«Лежать» - отец круговым движением руки приводит к первому противнику «источник ветра», маленький смерч сбивает жертву с ног, находит себе основание на его лице – синоби-каменник не может подняться, не может дышать – и сражаться тоже не может.
«Защищать» - второй круговой взмах, второго противника просто сносит, как лист ветром, он ударяется о скалу и падает. Упав, не шевелится. Изо рта вытекает густая красная жидкость.
«Голову» - отец уже возле третьего, этого он валит на землю ударом веером по затылку, слышен грубый хруст.
«Живот» - каменник, сжимающий обрубок руки, пытается остановить кровь – бесполезно. Его находит еще один «источник ветра», и падающий не может даже крикнуть – в легких не остается воздуха.
«Не смотреть» - Темари смотрит, не отрывая глаз, как отец делает шаг вперед к оставшемуся противнику, блокирует его удар и раскрывает веер прямо у него под подбородком, потом отводит руку. Из раны вылетает струя крови – артерия перерезана – и попадает на лицо и волосы Темари. Не имеет значения. Сейчас девочка этого и не замечает – ее рука уже вытянута вперед, поворачиваясь в легком жесте. Получилось, наконец, получилось! 
Кадзекаге вытирает веер об одежду убитого, отправляет «источники ветра» по широкому кругу – искать группу поддержки противника. Потом отцепляет от пояса сигнальную ракетницу, стреляет – синяя вспышка в синем дневном небе сейчас приведет сюда ЕГО группу поддержки. И только потом смотрит на дочь. 
Чужая кровь остывает на ее руке, замершей в положении «крыло» («Получилось!, Наконец получилось!». Остывает на лице, на жестких светлых волосах. Остывает на ее торжествующей улыбке.
«Все-таки смотрела. Нарушила приказ», - думает отец. – «Но она же моя дочь». 
- Вставай, - говорит отец дочери. – Пойдем домой.
- Так быстро? – недовольно тянет Темари, размазывая кровь по лицу в попытке ее стереть. 
- Поищем тебе веер по руке.